Русский / English 
ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ БЕЗОПАСНОГО РАЗВИТИЯ АТОМНОЙ ЭНЕРГЕТИКИ
РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
ИНСТИТУТИССЛЕДОВАНИЯПРОЕКТЫНАУКА И ОБРАЗОВАНИЕНОВОСТИКОНТАКТЫ
 
Новости » Публикации в СМИ

ПУБЛИКАЦИИ В СМИ

11.03.2012

Год спустя. Эксперты РАН о Фукусиме

Леонид Большов, директор Института проблем безопасного развития атомной энергетики (ИБРАЭ) РАН, член-корреспондент РАН, доктор физико-математических наук, профессор:

Тот факт, что Япония пренебрегла нашими прогнозами и расчетами, не удивляет. Вообще история с использованием наработок и опыта нашего Института изначально была довольно однобока. Технические средства анализа безопасности мы начали развивать в горячие чернобыльские дни и затем продолжили ими заниматься уже после создания института, который был вне российской атомной индустрии. Собственная промышленность смотрела на наш институт, организованный Академией наук, достаточно косо. Причиной тому можно считать и отсутствие свершений по причине юного возраста, и его удаленную от отрасли «колыбель». Первое признание в профессиональном сообществе мы заработали на мировой арене. Выйдя по вине обстоятельств на мировой рынок, мы там довольно быстро укрепились, и с тех пор уже более 20 лет нашего существования &񗥂 около 18 лет мы поддерживаем и совершенствуем аналитические средства анализа безопасности. Например, для комиссии по ядерному регулированию США, для их министерства энергетики, для французских регуляторов, взаимодействуем с Институтом ядерной безопасности и радиационной защиты. Эти наши работы признаны и продолжаются.
К счастью, аварии на АЭС у нас не случаются каждый день. Мы всем миром работаем над тем, чтобы вообще не происходили. И ситуация с атомной энергетикой у нас всегда сродни той, что порох нужно держать сухим все время, но ружье лучше бы не стреляло. Хотя отрабатывание отдельных элементов системного аварийного реагирования и анализа безопасности пригодно не только в условиях тяжелых аварий, но и при проектировании и эксплуатации атомных станций. Наша такого рода работа востребована и является неотъемлемой частью проекта сегодня. Это касается и реакторов типа ВВЭР, в том числе и ВВЭР-ТОИ, в которых мы активно участвуем своими средствами анализа безопасности. В новой технологической платформе атомной энергетики, связанной и с быстрыми реакторами, и с замкнутым топливным циклом, мы ведем направление по работе с кодами и инструментарием анализа безопасности. Это все сейчас более чем востребовано, особенно при проектировании АЭС, обосновании безопасности, продления сроков эксплуатации отдельных блоков.
Думаю, что неиспользование японцами нашего опыта – это системная ошибка. Они решили, что благодаря высокой дисциплине японских трудящихся, особенно в работе по правилам, японский оператор никаких ошибок не сделает. В этом месте была очень крупная логическая ошибка - что в Японии аварии типа чернобыльской быть не может, -поэтому лет 15 назад свернули исследования по тяжелым авариям, не учили операторов, что могут быть тяжелые аварии на станциях и что нужно при этом делать. Причина этого носит пиаровский характер. Дело в том, что общественность плохо воспринимает возможность тяжелых аварий на атомных станциях. В итоге нарвались на Фукусиму, после чего общественность была активно и негативно настроена против атомной энергетики. Таких ошибок нельзя делать.
Если говорить об уроках Фукусимы и Чернобыля, то во многом есть пересечения. Обоснование безопасности, подготовка операторов – это моменты, в которых можно обнаружить сходство. Кто не учит чужих ошибок, тот учится на своих. Честно говоря, мы тоже весьма поверхностно отнеслись к опыту американцев, когда у них была авария на Тримайл-Айленде. То, что мы могли бы из нее извлечь, сделано не было. Анализ безопасности и подготовка операторов не учитывала этот опыт. Над нами довлел тот факт, что наши операторы имели высшее образование, а в Америке работали отставные военные с атомных подводных лодок. Мы списали ошибку именно на этот факт, мол, у нас такой ошибки оператора быть не может. Думаю, что уроки Фукусимы будут изучаться более глубоко, а не так, как в СССР отмахнулись от американской трагедии. Реакция в этот раз была очень быстрой. И это касается не только анализа и стресс-тестов, но и экспресс-анализов. Все атомщики по всему миру запаслись дополнительными дизель-генераторами, шлангами и насосами.
Что касается расположения АЭС, то у нас навряд ли что-то изменится. В России и так строгие требования к размещению АЭС. Поэтому этот момент ревизии не подвергался – цунами нам не грозит. Но это не значит, что на погодные условия мы не обращаем внимания. Этот урок не пройдет мимо.
Уроки Чернобыля мы выучили хорошо. Фукусима просто заставила нас оглянуться назад и подумать, надо ли углубиться в отдельные вопросы и что изменить надо в системе безопасности в целом и на отдельных АЭС в частности с учетом комбинации внешних условий.
Как мы и прогнозировали, те ошибки, что мы осознали, пусть и не сразу, японцы тоже совершили. Мы ведь после Чернобыля сильно напугали население, и, стараясь о нем позаботиться, подвергли дополнительному воздействию, совершенно необоснованному. Более-менее быстро нам стало понятно, что происходит с загрязнениями и что надо делать, и что сделают японцы. Получилось так, что японцы пошли по нашим стопам и перестарались с заботой – с отселением, компенсациями и дополнительными выплатами. Надо было скромнее все это делать и скорее возвращать людей, чтобы меньше придавать значения произошедшему. На расстоянии нам это хорошо видно, но японцам, еще не оправившимся от землетрясения, конечно, сложнее было все это осознать. Со временем, я думаю, они поймут, что перестарались в благом порыве. Полноценного взаимодействия с другими странами и организациями у Японии не получилось. Их представители ездят по всему миру, но это все носит формальный характер. Признать, что кто-то знает больше их, и лучше заказать определенные работы сторонним организациям, японцы, увы, не смогли. Помощи у нас они не просили и не просят. Хотя ни мы, ни Росатом никогда в информации им не отказывали и прогнозы были готовы в кратчайшие сроки после аварии.
Сейчас в мировом сообществе активно обсуждается, что все должны соблюдать определенные наборы норм и правил, включая аварийное реагирование и информирование. Речь идет о расширении конвенции по безопасности. Ряд пунктов носят обязательный, а не рекомендательный характер. Ужесточение режима необходимо для того, чтобы ситуация, когда возникновение аварийной ситуации просто исключили из рассмотрения, стала невозможной. Чтобы готовность к аварии была у всех, а не у избранных.
Современная система обеспечения безопасности тех реакторов, что по всему миру работают, - это глубоко эшелонированная и многобарьерная система, где предусмотрено большое количество последовательных барьеров. Если где-то что-то вдруг не сработало, то авария, подобная фукусимской, просто не должна произойти – ее остановят на каком-то из уровней. Это превентивная система. То, что мы называем аварийным реагированием, это уже последний барьер. Хотя в Японии, обратите внимание, несмотря на стечение природных катаклизмов, все системы сработали и были сохранены. Высоченная волна не сдвинула с места АЭС, реакция была остановлена – все сработало в штатном режиме. Будь более серьезное отношение к экстраординарным ситуациям, может быть, не стали бы размещать АЭС в этом конкретном месте или дизель-генеарторы разместили бы выше, или гидроизоляцию бы установили на электрические системы получше... Все это не какие-то сложные вещи, а вполне выполнимые. Чтобы не было таких аварий, надо совершенно серьезно относиться к самым экзотическим возможностям. Даже несмотря на то, что они крайне маловероятны.

Рафаэль Арутюнян, заместитель директора по научной работе и координации перспективных разработок ИБРАЭ РАН, д. ф.-м. н.:

Если говорить про пострадавших от радиации после аварии на Фукусиме, то таких в Японии ни среди персонала, ни среди населения нет. Это основано на том, что уже 20 марта практически все, что нужно, чтобы оценивать радиационную обстановку, возможные дозы облучения населения – что оно уже могло получить и еще получит, мы уже сделали, причем и устно, и письменно. Те дозы, которое население получило и получит, таковы, что говорить о каких-либо вредных воздействиях на здоровье нет причин. Людей, которые облучены в опасных дозах, нет.
С выбросами ситуация такая. Год назад произошла тяжелая авария на четырех блоках. Топливо было повреждено на первом, втором, третьем реакторах, оно расплавилось, были выбросы радиоактивных веществ. Это послужило поводом для того, чтобы сравнивать эту аварию с чернобыльской. Но эти выбросы были на порядок меньше, чем в 1986 году, в 10 раз меньше. Когда говорят об оценке аварии на АЭС «Фукусима» по шкале INES, то это больше запутывает, особенно население. Чтобы характеризовать опасность для населения, то говорить надо о дозах облучения населения. С этой точки зрения, каких-либо причин говорить о значимой опасности для населения нет. Но выброс значимый. Когда создавали шкалу INES, было желание информировать с помощью нее и общественность. Однако она оказалась недостаточно ясной с точки зрения безопасности населения. В ней учитываются и технические характеристики – нарушены ли барьеры и какие, были ли выбросы. Но все это ни о чем не говорит – не учитывается, какие именно выбросы были, какие дозы население получило или получит. То есть нет информации, которую бы могли бы использовать обычные люди. Эта шкала не дает конечного ответа по дозам облучений. По шкале INES аварию отнесли к 7 уровню – в трех реакторах было однозначно разрушение активных зон. Это первая причина, по которой авария относилась к высокому уровню. Во-вторых, авария задела населенные территории. Кроме того, на оценке по шкале сказалась величина выбросов, хотя она не такая большая, как в Чернобыле.
Я считаю, что есть диссонанс в оценке последствий аварии и землетрясения. Ведь от цунами погибли более 20 тысяч человек, а от радиации от аварии на Фукусиме – ноль. Такая необъективность, увы, имеется. В июле 2011 года правительство Японии объявило, что в тех зонах, где ожидаемая годовая доза больше 20 миллизивертов, возможна эвакуация. Это, на самом деле, с точки зрения рисков для населения, нонсенс. Здесь надо разграничить политику с демонстрацией заботы о населении и реальное положение дел, когда эвакуация не была необходима. Возможно, правительство лишь заявило об отселении, но не провело его. В любом случае это привлекло совершенно ненужный ажиотаж к этой ситуации.
В Японии ситуация сложилась такая, что несмотря на то, что повреждены были четыре блока, выбросы были, но никаких сколько-либо значимых радиологических последствий не было. И это неслучайно, потому что говорит о том, что даже при таких авариях АЭС рассчитаны на то, чтобы не было тяжелых последствий, значимых для населения. Отличие этой аварии от чернобыльской существенно. В Чернобыле в результате действий персонала был разгон реактора, который в итоге разлетелся. В Японии же, несмотря на потери функции охлаждения, все реакторы были заглушены, цепная реакция была остановлена полностью. Но поскольку реакторы не были охлаждены, произошли выбросы. Но они в 10 раз меньше чернобыльских. Такая авария, конечно же, в любом случае недопустима, и причина ее вполне тривиальная – проект не учитывал особенностей размещения площадки АЭС, и того, что кроме 9-балльного землетрясения может быть еще и цунами. Землетрясение АЭС выдержала, а вот того факта, что вода может залить важные системы, японцы не ушли. Будь эти дизель-генераторы на 12 метров выше, то и не было бы этой аварии. На Онагаве, где волна цунами тоже была за 10 метров, вопросы размещения станции и генераторов были решены по-другому, и таких проблем, как на Фукусиме, там не возникло. Причем это все элементарно решается в инженерном плане. Да, проект реактора на «Фукусиме-1» был, старый и сразу не предусмотрели, но в рамках модернизации могли бы все это исправить. Понятно, что экономически это было не столь дорого, чтобы игнорировать очевидную специфику площадки. В этом смысле либо требования к площадке должны быть такими, как у нас в России, где на такой площадке просто не позволят строить, либо делайте проект с учетом особенностей. Это вопрос экономики, причем не такой, которая делает бессмысленным строительство станции. Если предусмотреть заранее, то проект будет чуть подороже, но совершенно очевидно окупаемым.
Что касается наших российских систем безопасности, то они дублируются. Принципиальное их отличие в том, что в проектах третьего поколения и «три плюс», то есть проектов АЭС-2006, кроме полной устойчивости к внешним воздействиям (землетрясений, падений 400-тонных самолетов) предусмотрены пассивные системы защиты. Они позволяют обеспечивать не только функцию остановки станции, но и охлаждения активных зон в пассивном режиме, то есть без участия персонала. Это достаточно существенный момент, потому что не должно быть так, чтобы от действия персонала в ближайшие несколько часов после аварии зависело обеспечение безопасности в таких ситуациях. Это предусмотрено уже и в нашем проекте Тяньваньской АЭС. Сначала речь шла о 24 часах бесперебойной работы после отключения внешнего электропитания, сейчас уже о 72, а в идеале – сколь угодно длительно.
Требования к площадкам для строительства АЭС с учетом того, что у нас есть в России, ужесточать ничего не надо. У нас они и так достаточно жесткие. А в других странах, думаю, такое надо сделать, учтя и требования по размещению. Кстати, в японских требованиях к оператору и конструктору, например, применительно к землетрясению, было требование, обязывающее всегда обеспечивать охлаждение активной зоны и топлива. Но в них же через несколько страниц написано, что эксплуатирующая организация не обязана рассматривать ситуации с длительной потерей внешних источников энергоснабжения. И это на площадке, где могут быть землетрясения. Там по идее должны быть предусмотрены меры обеспечения внешнего энергопитания при любой ситуации, а по сути там было проигнорировано, что в условиях катастрофического землетрясения внешнее энергоснабжение сразу извне подано не будет.
Сегодняшний день покажет, какие мифы возникли после Фукусимы. Думаю, точно будет волна спекулятивных рассуждений, когда начнут называть несуществующие жертву, цифры об отдаленных последствиях. Это то, что всегда населением воспринималось тяжело. Разговоры будут – это однозначно. Адекватное восприятие самим японцами этой ситуации осложнено тем, что у них уже был опыт с Хиросимой и Нагасаки. Из 86 тысяч, которые наблюдаются японским регистром, 500 человек получили приличные дозы – гораздо больше, чем чернобыльские, и уж точно не такие как на Фукусиме. И все это путается в общественном сознании, осложняя адекватное восприятие.

Центр энергетической экспертизы

Размещено на сайте: 11 марта 2012 г.
http://www.eco-pravda.ru/page.php?id=3811


ИБРАЭ РАН © 2013-2023 Карта сайта | Связаться с нами